Преподобноисповедник Леонтий родился 20 марта 1884 года в посаде Тарноград Белгорайского уезда Люблинской губернии в благочестивой крестьянской семье Фомы и Екатерины Стасевичей и в крещении был наречен Львом. У родителей он был единственным ребенком, и родился, когда отцу было сорок четыре года, а матери тридцать два. Детство Лев провел дома, работая вместе с родителями в крестьянском хозяйстве. Он вспоминал впоследствии, что родительский дом часто посещали странники, которых отец приглашал ночевать. В благодарность за предоставленный приют они пели духовные стихи, повествующие о святых угодниках Божиих, о Святой земле и святых обителях, стихи, которые звали простую душу слушателя к высшему духовному подвигу.
Окончив двухклассное училище и четырехклассную прогимназию в селе Замостье, Лев поступил работать писарем в Тарноградский суд; в это время ему исполнилось пятнадцать лет. Христианское воспитание, полученное в благочестивой семье, зло мира и страдания людей от этого зла — то, что он увидел, присутствуя на заседаниях суда, — все вместе склонило его к лучшему выбору — служению церковному. Окончив Холмскую Духовную семинарию, Лев Фомич в 1910 году поступил в Яблочинский Онуфриевский монастырь.
История этой обители представляет собой одну из славнейших страниц церковной истории. Это был единственный монастырь в западнорусских землях, который не принял ни католицизма, ни унии. Он сохранил у себя древние святыни, такие как чудотворная икона преподобного Онуфрия Великого. Монастырь издавна славился как миссионерский центр православия. На престольный праздник, память преподобного Онуфрия, в обитель сходилось до двенадцати тысяч человек. Для того, чтобы вместить такое число людей, в 1908 году был построен храм в честь Успения Пресвятой Богородицы, состоящий почти из одного алтаря. Двери храма выходили на большую поляну перед храмом; во время богослужения они открывались, и храмом становилась вся окружающая местность.
В 1912 году настоятель монастыря архимандрит Серафим (Остроумов) постриг послушника Льва в мантию с именем Леонтий, в честь Леонтия, святителя Ростовского, и в том же году он был рукоположен во иеродиакона. В 1913 году иеродиакон Леонтий был рукоположен во иеромонаха и назначен казначеем монастыря, в каковой должности состоял до 1915 года. В монастыре отец Леонтий узнал и полюбил на всю жизнь монастырский устав и истовое богослужение. Для него с юности был высок и совершенен идеал монаха, и в течение всей жизни трудами и терпением он старался достичь его. Впоследствии жизнь его самого стала образцом для иноков.
В 1914 году началась Первая мировая война, Яблочинский монастырь, как находящийся вблизи линии фронта, был эвакуирован вглубь России, и иеромонах Леонтий в 1916 году был определен в Московский Богоявленский монастырь. В том же году он был награжден наперсным крестом. Живя в Москве, он встретил однажды на улице блаженного, и тот сказал ему: «Придет время, тебя поведут по улице и прикладами будут погонять». В 1917 году отец Леонтий поступил в Московскую Духовную академию, но окончить ее не успел ввиду закрытия академии в 1920 году. В том же году он был возведен в сан игумена.
В 1922 году Патриарх Тихон назначил отца Леонтия настоятелем Спасо-Евфимиевского монастыря в городе Суздале. В это время жизнь монастыря, частью от внутренних, а частью от внешних причин, пришла в расстройство. Богослужение должным образом и по уставу не совершалось, все хозяйственные дела были запущены, часть братии сочувствовала обновленцам. Новый наместник попытался направить жизнь монастыря в должное русло, но столкнулся с упорно враждебным отношением к этим попыткам со стороны братии, которая стала поносить его, оскорбительно обзывать и злословить о нем. Некоторые из братии дошли до того, что пытались избить наместника и принудить его таким образом покинуть монастырь. Разрешилось все иным образом — в 1923 году безбожные власти закрыли обитель, приспособив ее помещения под тюрьму. Отец Леонтий был переведен в храм Смоленской иконы Божией Матери, а затем в храм святителя Иоанна Златоуста в Суздале. В приходском храме отец Леонтий восстановил ежедневное уставное богослужение и ежедневную проповедь, чем привлек сердца многих верующих, которые стали приезжать сюда из самых отдаленных мест Владимирской епархии. В 1924 году Патриарх Тихон возвел отца Леонтия в сан архимандрита.
В 1929 году власти предприняли очередную попытку закрыть храмы в России. Были приняты новые законы, еще более ограничивающие права Русской Православной Церкви в безбожном государстве, среди прочего был запрещен и колокольный звон; начались массовые аресты священнослужителей и мирян.
«Основанием» к началу преследования в Суздале духовенства и мирян послужило заявление некоего гражданина Петрова, который, перечислив более двух десятков имен православных священнослужителей и мирян, в том числе и архимандрита Леонтия, написал далее, что просит ОГПУ принять соответствующие меры к указанным лицам, которые при благоприятном моменте могут выступить против советской власти. «Архимандрит Стасевич, — писал доноситель, — раньше был бело-тихоновской группировки, теперь же какой-то особой; бывает у него массовое стечение в церкви народа, в особенности монашек, — и вообще суздальской интеллигенции; своими выступлениями в церкви он подрывает авторитет советской власти. Вообще все духовенство, за исключением священника Знаменской церкви (он… принадлежит к обновленческой группировке), принадлежит к бело-тихоновской группировке. Указанную группу часто приходится видеть всех вместе. Необходимо разоблачение таковой»[1].
2 февраля 1930 года дело было принято к производству, и 3 февраля архимандрит Леонтий был арестован и заключен в тюрьму в городе Владимире. «Звон тогда был запрещен, — рассказывал впоследствии отец Леонтий. — А мне… так захотелось Господа прославить звоном. Залез на колокольню и давай звонить. Долго звонил. Спускаюсь с колокольни, а меня уже встречают с наручниками».
13 февраля следователь допросил священника. Отвечая на вопросы, архимандрит Леонтий сказал: «В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю и поясняю, что ни в какие антисоветские группировки не входил и о существовании таких группировок не слыхал. Перечисленных мне в постановлении моих сопроцессников знал, но близкого знакомства с ними не вел. Я сторонюсь от всяких знакомств и живу замкнуто. Ориентации в церковных вопросах я придерживаюсь сергиевской»[2].
15 февраля следствие было завершено. Оправдывая преследования духовенства и пытаясь представить борьбу против Православной Церкви законной, сотрудники ОГПУ в обвинительном заключении написали: «В городе Суздале на протяжении ряда лет существовала антисоветская церковная группировка, в которой объединились попы, монашество, бывшие люди и торговцы, для большинства которых Церковь являлась не целью, а крепостью, откуда можно обстреливать советский строй и компартию. На основании этих данных было арестовано и привлечено к ответственности 32 человека служителей религиозного культа и церковников из бывших людей города Суздаля»[3].
2 марта 1930 года тройка ОГПУ приговорила архимандрита Леонтия к трем годам заключения в концлагерь. Заключение он был отправлен отбывать в Коми область. В лагере отец Леонтий работал фельдшером.
По возвращении из заключения отец Леонтий был направлен служить в храм в селе Бородино Гаврилово-Посадского района Ивановской области.
5 ноября 1935 года архимандрит Леонтий снова был арестован и заключен в тюрьму в городе Иванове. На этот раз его обвиняли в том, что он «входил в состав группы активных церковников “ИПЦ”[a] и являлся ее вдохновителем. Поддерживал связи с юродствующим элементом, ардатовским старцем Иоанном и выдавал последних за “прозорливцев” и “святых”; втягивал в религиозную деятельность детей школьного и дошкольного возраста путем раздачи последним разного рода подарков; распространял провокационные слухи о кончине мира, пришествии антихриста и падении советской власти»[4].
